ВТО. Благо или зло для России?

Основные принципы ВТО направлены на обеспечение прозрачности экономических границ для товаров и услуг – т.е. страны участники ВТО сознательно отказываются от части национального суверенитета, выводя, таким образом, проблемы торговли в наднациональное пространство. Казалось бы, в этом заинтересованы как страны с развитой высокотехнологичной промышленностью, способные предлагать товары с высокой добавленной стоимостью и заинтересованные в новых рынках сбыта, так и страны не способные представлять такие товары в силу низкой культуры труда, социальных гарантий и неразвитых технологий, но зато готовые предложить огромную армию работников с низким уровнем оплаты (трудовые оффшоры).

Основополагающими принципами и правилами ГАТТ/ВТО являются:

- взаимное предоставление режима наибольшего благоприятствования (РНБ) в торговле;
- взаимное предоставление национального режима (НР) товарам и услугам иностранного происхождения;
- регулирование торговли преимущественно тарифными методами;
- отказ от использования количественных и иных ограничений;
- транспарентность торговой политики;
- разрешение торговых споров путем консультаций и переговоров и др.

Важнейшими функциями ВТО являются:

- контроль за выполнением соглашений и договоренностей пакета документов Уругвайского раунда;
- проведение многосторонних торговых переговоров между заинтересованными странами-членами;
- разрешение торговых споров;
- мониторинг национальной торговой политики стран-членов;
- техническое содействие развивающимся государствам в рамках компетенции ВТО;
- сотрудничество с международными специализированными организациями.

Основная возникающая проблема – это абсолютная индифферентность к политическим и социальным основам участников ВТО. Страны с развитыми гражданскими институтами находятся на одном поле со странами еще находящимися в стадии формирования этих институтов. С другой стороны, Доктрина ВТО, не смотря на декларируемую аполитичность, базируется на капиталистической идеологии производства и распределения благ. Провозглашая цену как основополагающий элемент конкурентоспособности, а конкуренцию как базовый принцип развития экономики, развитые капиталистические страны сознательно нивелируют чужие культурные среды, разрушая посредством этого базовые основы социальной модернизации. С одной стороны, народы, – а не их правители, – основываясь на собственных представлениях об общественном благе, имеют право выбирать ту концепцию общественного развития и скорость модернизации общества, которая им более подходит. С другой стороны, глобализация, на основе Универсальных торговых принципов ГАТТ, преобразованной впоследствии в ВТО, фактически лишила их такой возможности, а вместе с этим и возможного уникального культурного и социально политического опыта, без которого невозможно формирование гражданского общества открытого типа (в формулировке К.Поппера). Хочется напомнить, что ещё никто со всей убедительностью не доказал, что основной целью общественного развития является развитие производства и соответственно максимальная эксплуатация и человека и машины, скорее наоборот, все основные философские концепции сходятся во мнении, что основная цель – максимальное удовлетворение потребностей человека на основе его собственного многостороннего развития.

Для критического анализа гипотетических благ от ВТО можно воспользоваться информацией с сайта www.wto.ru, который, судя по баннерам, финансируется МЭРТ.

Остановимся подробнее на некоторых пунктах (цитируемые материалы выделены курсивом).

Выгоды ВТО для потребителей

Понижение стоимости жизни Самая очевидная выгода свободной торговли для потребителя – это понижение стоимости жизни за счет снижения протекционистских торговых барьеров. За 50 лет существования организации было проведено восемь раундов переговоров, и на данный момент торговые барьеры во всем мире ниже, чем они были когда-либо за всю историю современной торговли.

В результате снижения торговых барьеров дешевеют не только готовые импортируемые товары и услуги, но и отечественная продукция, в производстве которой используются импортные компоненты.

Импортные тарифы, государственные производственные субсидии (например, в сельском хозяйстве) и количественные ограничения импорта (к примеру, в торговле текстилем) в конечном итоге приводят не к желаемым результатам защиты отечественного рынка, а к повышению стоимости жизни. Так, потребители в Великобритании, по статистическим расчетам, платят на 500 миллионов фунтов в год больше за одежду из-за торговых ограничений на импорт текстиля; для канадцев эта сумма составляет примерно 780 миллионов канадских долларов. Аналогичная ситуация в секторе услуг: либерализация сектора телекоммуникаций в Европейском Союзе привела к снижению цен в среднем на 7-10 процентов.

Система ВТО, поощряет конкуренцию и понижает торговые барьеры, в результате чего потребители выигрывают. Так, крупная реформа торговли текстилем и одеждой в рамках ВТО, которая завершилась в 2005 году, включает в себя устранение ограничений на объем импорта.

Пример с текстилем, если на него смотреть объективно – самый показательный. Зайдите на любой сайт электронного магазина хоть в Америке, хоть в Великобритании и зафиксируйте там цены, например, на мужские рубашки, и сравните их с отпускными ценами китайских производителей, которые на порядки ниже, и реально колеблются в зависимости от качества текстиля в диапазоне от 1,5 до 8 максимум 10 долларов США. Цены на товары, купленные в Европе даже в условиях сезонных распродаж, всё равно раза в два-три превышают оптовые цены производителя и расходы на их доставку. Например, сумки от такого бренда как Louis Vuitton обходятся в производстве, если судить по аналогии с сумками похожих китайских производителей, работающих с такими же материалами и таким же качеством, не более 10-15 долларов США. На рынках же развитых стран они продаются на порядки дороже (видимо высокие расходы на интеллектуальную собственность мешают снизить цену до приемлемых значений). Это демонстрирует, что на самом деле для потребителей адекватного снижения стоимости жизни не происходит, поскольку капиталистический способ хозяйствования всегда подразумевает извлечение максимума выгоды, особенно, если есть страны, где можно максимально дешево произвести, и есть страны, где это можно максимально дорого продать в условиях, если между ними нет никаких торговых границ.

Получается, что трудовые оффшоры (где стоимость труда предельно низкая из-за большого предложения рабочей силы и отсутствия минимальных социальных гарантий) производят, а финансовые оффшоры (где стоимость финансовых операций низкая в силу особенностей законодательства) служат для перераспределения значительной части прибылей в пользу корпораций, без учета интересов национальных правительств. Такая либеральная схема отвечает в первую очередь интересам крупных транснациональных компаний, а не национальных правительств как развитых, так и развивающихся стран.

Более широкий выбор товаров и услуг

Более широкий выбор товаров и услуг – также несомненное преимущество свободной торговой системы для потребителя. Помимо готовой иностранной продукции, речь здесь идет и об отечественных товарах и услугах, ассортимент которых расширяется ввиду снижения цен на импортные материалы, компоновочные части и оборудование. Импортная конкуренция стимулирует максимально эффективное отечественное производство и, следовательно, косвенно снижает цены и повышает качество выпускаемой продукции.

Кроме того, в результате более активного товарообмена развиваются новые технологии, как это произошло, к примеру, с мобильной связью.

Увеличение экспорта отечественной продукции также повышает доходы производителей, налоговые поступления в казну и, следовательно, доходы и благосостояние населения в целом.

Представляется, что данный пункт едва ли выдержит критику со стороны любого человека, хоть немного путешествовавшего и запомнившего ощущения от посещения торговых центров в разных странах – практически полная идентичность вплоть до цветовой гаммы в схожих товарных группах. Это касается как России, не входящей в ВТО, так и США и ЕС.

Тезис о повышении конкурентоспособности хорош тогда, когда речь идет о предприятиях, конкурирующих в рамках одной «весовой категории». Ясно, что при прочих равных условиях национальный средний бизнес вряд ли может конкурировать с транснациональными корпорациями. Это тем более сомнительно, если учитывать, что условия, на самом деле, не равные. Условия кредитования для транснационального бизнеса всегда заведомо лучше, чем условия кредитования среднего национального бизнеса, особенно там, где национальный финансовый сектор развит недостаточно для того, чтобы обеспечивать национальную промышленность дешевыми кредитами. Если беспристрастно учесть все факторы, можно прийти к выводу, что либерализация международной торговли, совместно с либерализацией движения капитала, служат не развитию равных возможностей и конкурентной среды, а дают вполне ощутимые конкурентные преимущества транснациональным корпорациям.

Выгоды ВТО для экономики страны в целом

Невозможно провести четкую грань между воздействием свободной торговли на потребителей, производителей и государство. Так, понижение торговых барьеров способствует росту торговли, что приводит к повышению как государственных, так и личных доходов. Эмпирические данные свидетельствуют: после Уругвайского раунда в результате перехода на новую систему торговых сделок мировой доход увеличился со 109 до 510 миллиардов долларов. Единый рынок на территории Европейского Союза также способствовал повышению доходов и благосостояния.

Повышение государственного дохода за счет деятельности успешных экспортеров позволяет перераспределить получаемые дополнительные ресурсы и помочь другим компаниям, сталкивающимся с иностранной конкуренцией, повысить производительность, расширить масштабы производства, улучшить свою конкурентоспособность или же переключиться на новые виды деятельности.

Данный пункт требует особенно тщательного и внимательного анализа. Начнем с цифр увеличения мирового дохода. Каким образом собирались эти данные и какое отношение они имеют к так называемому Уругвайскому раунду – понять сложно. Но даже если принять на веру сами цифры, то не факт, что подобное увеличение дохода связанно с увеличением нетто перемещенных товаров, более вероятно, что подобный рост дохода есть результат выросших в результате либерализации структурных и ценовых перекосов в глобальной экономике, а так же – финансового манипулирования. Представляется, что именно эти явления во многом и привели нас к сегодняшнему кризису. Что касается повышения доходов государства, – речь, скорее всего, идет об увеличении налоговой базы, – то тут все еще более сомнительно. Следуя этой логике национальное производство это конечно хорошо, но если оно вдруг исчезнет, будучи вытесненным транснациональным, тоже не беда – будем торговать все больше и больше. То, к чему, в конечном итоге, приводит эта логика, можно наблюдать сегодня на примере кризиса в Прибалтике.
Предложение по перераспределению дополнительных ресурсов и соответственно вовлечению государства в повышение конкурентоспособности национальных производств противоречит программным заявлениям апологетов ВТО в части устранения вмешательства государства в экономику! Вообще, очень часто звучащее предположение о повышении доходов государства от увеличения торговых операций, требует специального изучения. Например, в нашей стране таможенные органы обеспечивали в разные периоды от 20 до 50% бюджета, если же по требованию ВТО нам придется снизить или вообще исключить фискальную составляющую от ВЭД, то откуда возьмутся дополнительные доходы? Налоговое бремя будет перенесено на резидентов, причем как и на тех кто торгует, так и на тех, кто производит.

Повышение занятости

Развитие торговли ведет в долгосрочной перспективе к повышению занятости, особенно в экспортных отраслях экономики. Однако в краткосрочной перспективе потери рабочих мест в результате конкуренции отечественных предприятий с импортными производителями практически неизбежны.

Протекционизм не может решить эту проблему. Напротив, повышение торговых барьеров вызывает снижение эффективности производства и качества отечественной продукции, что при ограничении импорта приводит к повышению цен на нее и негативно отражается на объемах продаж, а в конечном итоге и на количестве рабочих мест. Подобная ситуация сложилась, к примеру, в США в 1980-е гг., когда были введены жесткие ограничения на импорт японских автомобилей. И наоборот, либерализация рынка ЕС создала как минимум 300 тысяч новых рабочих мест в странах Сообществ. В экспортных отраслях США заняты как минимум 12 миллионов рабочих; в металлургии России из около 1 миллиона занятых 600 тысяч также работают на экспорт.

Разумное использование защитных мер и эффективная схема перераспределения дополнительного государственного дохода могут помочь стране преодолеть трудности периода адаптации к системе свободной торговли.

Протекционизм при правильном подходе решает эту проблему. Яркий пример – Китай и США. В Китае запретительные пошлины на импортные авто составляют в совокупности около 200 процентов. Собственная автомобильная промышленность возникла меньше чем за 10 лет практически из ничего и продолжает стремительно развиваться, создавая новые рабочие места. В США ввозных пошлин практически нет и GM, FORD и Chrysler стоят сегодня на грани банкротства. Что касается долгосрочной перспективы повышения занятости, то далеко ходить не надо: стоит посмотреть на опыт Киргизии – это страна одна из первых была вовлечена в ВТО (с 1998) и на то, каких же результатов она добилась сегодня. Собственной промышленности как не было, так и нет, безработица – одна из самых высоких в регионе, сельское хозяйство застыло в стагнации. Расчет на приход в страну прямых инвестиций полностью провалился, поскольку присутствие на внутреннем рынке импортных товаров, не отягощенных тарифными издержками, не сулит инвесторам никаких финансовых выгод. Посмотрим на статистику - в 2002 году в Киргизии на одно рабочее место претендуют 45-75 человек практически треть трудоспособного населения занимается натуральным хозяйством, в 2006 году уровень безработицы составляет 16,8%, в 2007 году – 11%. На самом деле положительной динамики здесь нет, как может показаться при первом прочтении, поскольку именно с 2006 года увеличился поток трудовых мигрантов из Киргизии в Россию, в связи с тем, что на родине количество рабочих мест если и прибавляется, то незначительно.

Политические выгоды

Помимо экономических выгод от более свободной внешней торговли, государство получает и определенные политические выгоды.

Защита от лоббирования

У правительства появляется больше возможностей защищать себя от действий лоббистских групп, так как торговая политика осуществляется в интересах экономики в целом.

Проводимая государством политика протекционизма для отдельных отраслей подразумевает определенное политическое влияние представителей этих сфер производства. В первые десятилетия 20-го века усиление политики торговых ограничений привело к торговой войне, победителей в которой не было, ведь в конечном счете от подобных ограничений страдают даже сектора, требующие защиты, замедляется экономический рост и падает общее благосостояние.

Присоединение к системе ВТО помогает избежать подобных ситуаций, так как проводимая государством политика ориентируется на развитие всех отраслей экономики, а не отдельных ее частей, что помогает избежать искажений конкурентной среды.

Тут мы наблюдаем типичный пример лжи и фальсификации. В 2007 году в ВТО были поданы 13 жалоб на нарушение принципов ВТО (Колумбия против ЕС, Панама против ЕС, США против Китая и другие). Ни одна из этих жалоб не закончилась ни соглашением, ни какими-то другими действиями – все они попали в раздел вечных консультаций. В 2006 году таких жалоб было 20, из них только одна закончилась соглашением. История Дохийского раунда переговоров наиболее показательна для демонстрации неспособности ВТО решать серьезные торговые противоречия. Он начался 1 января 2001 года после соответствующего решения четвертой министерской конференции ВТО в Дохе (Катар). Уже тогда наиболее острыми и ключевыми вопросами в ВТО стала отмена экспортных субсидий сельхозпроизводителям Запада, на которой настаивали развивающиеся страны. Они прекрасно понимали, что поддержка США и Евросоюзом своих фермеров искажает конкуренцию и не дает развивающимся странам выйти со своей продукцией на мировой рынок. Но ни США, ни ЕС не хотели и не хотят терять свои преимущества в ВТО, в то же время постоянно твердя о необходимости либерализации рынка сельхозпродукции. Несогласная с такой постановкой вопроса Бразилия даже собиралась пойти на двусторонние переговоры с некоторыми членами ВТО, но аграрный комиссар ЕС сразу предупредила наивных латиноамериканцев, что «Евросоюз никогда не предложит на двусторонней основе таких условий, которые он готов предложить в многостороннем режиме». То есть, ВТО и дальше будет защищать позиции США и богатых стран Европы. Самый свежий пример - это положение производителей молока в странах Балтии, особенно в Латвии, где себестоимость литра молока намного выше чем, например немецкого или голландского и это после 10 лет пребывания под крышей ВТО.

И так, что мы видим в сухом остатке? Несмотря декларируемые выгоды для граждан стран участников ВТО, самую большую выгоду от глобализации рынков получили транснациональные финансовые группы. Пользуясь финансовыми и трудовыми оффшорами, они за короткий момент времени смогли накопить огромные финансовые и интеллектуальные ресурсы. Более того, в рамках ВТО они практически обезопасили себя от возможной экспроприации этих богатств.

Еще один вопрос связан с ускоряющейся концентрацией интеллектуальной собственности, производств и капиталов, что на практике противоречит четвертому принципу ВТО, а именно «Стимулирование соревновательности» в международной торговле. Какая уж тут соревновательность, когда антитрестовские разбирательства постоянно у всех на слуху! Возьмите хотя бы последний случай, когда вскрылся механизм закулисного ценового сговора между NVIDIA и ATI имевший место до слияния последней с AMD, а ведь эти две компании контролировали почти весь рынок графических ускорителей.

Современные высокоинтеллектуальные производства базируются на специфических стандартах, которые в свою очередь основываются на технических решениях, принадлежащих гигантам индустрии. Попытки противопоставить им что либо, как правило, проваливаются. Вполне закономерно, например, что как только отставание AMD от INTEL сокращается, последняя инициирует патентные разбирательства, которые хоть и не кончаются ничем, но отнимают у преследуемой компании больше сил, чем у такого гиганта, каким является INTEL. Еще большим препятствием для развития конкуренции является концентрация финансовых ресурсов в руках узкого круга технологических лидеров. Таким образом, пространство ВТО только усиливает сильного, и рассматривает остальных участников рынка как заведомых аутсайдеров.

Еще один аспект проблемы – это представление некоторых западных идеологов о неизбежном экспорте демократии на плечах индустриальной экспансии. Я имею в виду так называемую «вестернизацию», основанную на навязываемой либеральными идеологами «Прогрессивной альтернативе» базирующуюся на представлении, что экономика не может быть модернизирована без полномасштабного реконструирования общества по образцу и подобию англосаксонской модели. Идеологи империализма действуют по принципу Колумба, хотя и более деликатно, чем легендарный конкистадор - чтобы окончательно сделать территорию своей, совершенно не обязательно завоевывать её военными силами, достаточно просто навязать ей свою культуру. И в этом стремлении они не гнушаются даже примитивными пропагандистскими приемами, в основе которых противопоставление культур на основе экономического преуспевания. Формула мы технологически и экономически сильны вследствие правильности нашего общественного устройства, основанного на наших культурных ценностях, а вы соответственно наоборот, используется уже давно и порою успешно. За кадром, увы, остается не меняющаяся хищническая суть капиталистической экономики, в основе которой, как и всегда, находится, величайшее стремление к сверхдоходам, сверхэксплуатации и экспансии.

Противодействие этой культуртрегерской идеологии, за редкими исключениями, происходит во всем мире. В одном случае это основывается на осознании национальных элит важности сохранения внутренней культурной идентичности, являющейся базовой основой суверенитета. В другом случае национальные элиты банально превращают свои страны в подобие сверхмегакорпораций и соответственно рассматривают либеральную модель как посягательство на базовые принципы их власти, мешающие им и дальше наживаться на эксплуатации собственных народов. События на площади Тяньаньмэнь в Китае - ярчайший и далеко не единственный тому пример.

Еще один немаловажный аспект состоит в том, что сосуществование в одном экономическом пространстве стран, находящихся на разной стадии экономического и социального развития, крайне негативно влияет на торговые балансы, поскольку несвободные режимы, как правило, понимают свою прибыль как величину ЗВР, и для их увеличения искусственно сжимают внутреннее потребление (в том числе и заниженным курсом национальных валют) Подобное манипулирование приводит к омертвлению огромных финансовых средств, которые могли бы быть инвестированы в дальнейшее развитие производств стран доноров и оказывает глубокий отрицательный мультипликативный эффект, причем не только в экономике. Например, такая болезненная на Западе проблема, как снижение рождаемости и общее старение населения вполне может быть косвенно связана с выведением производств и сопряженным с этим процессом дисбалансом в глобальной системе разделения труда.

Еще один аспект, который мы все осознали на опыте нынешнего кризиса, это невозможность ощутить точку опоры для национальных экономик. Несбалансированность наднациональной производственно-финансовой матрицы приводит к тому, что если в этой цепи валится кто-то, то и вся остальная система рушится по «принципу домино».

В России сегодня по пальцам можно пересчитать конкурентоспособные в рамках либерального торгового режима производства с высоким уровнем добавленной стоимости, а с другой стороны социальные ожидания общества гораздо выше, чем в трудовых оффшорах. Очевидно, что от вхождения в ВТО не выигрывает ни одна из социальных групп, поскольку основа торговли - это обмен, а предложить нам на обмен сегодня практически нечего, кроме сырья и полуфабрикатов (именно поэтому основными лоббистами ВТО в нашей стране являются представители металлургических компаний). Сырьё и полуфабрикаты как обменный фонд не сможет предоставить нам паритета ни во времени, ни в качестве. Производство после вхождения в ВТО будет существовать в самой примитивной форме (кроме упомянутых выше металлургов), в основном связанной с оперативными потребностями населения, которые трудно импортировать. Представляется, что высокая безработица и социальные потрясения – это то, чем на практике обернется так называемая свободная торговля для России. Хотелось бы еще напомнить, что само производство, помимо основной цели удовлетворения базовых потребностей общества, генерирует еще и мощный импульс культурного и общественного развития. С упадком производственной культуры наступает и упадок во всех остальных общественных институтах. И наша страна здесь в очередной раз демонстрирует всем, как это бывает на практике.

Хотелось бы напомнить, что в нашем основном законе, а конкретно в ст. 7 часть 1 записано следующее «Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека». Не достойную жизнь финансиста из Америки, рабочего из Китая, инженера из Японии, а именно нашего гражданина Российской Федерации.

Я не являюсь сторонником изоляционизма, но мне кажется, что прежде чем полностью открывать свои рынки, нужно в первую очередь сбалансировать собственную экономику. А капитулировать вот так авансом, традиционно полагаясь на русский «авось», это крайне опасно и в первую очередь необратимостью этого процесса.

Автор: Игорь Петров | 04.05.2009